Как коронавирусный кризис перекраивает мировую экономику и финансовые рынки |

Можно провести параллели с прошлыми распродажами на рынках (совокупность процессов и процедур, обеспечивающих обмен между покупателями (потребителями) и продавцами (поставщиками) отдельными товарами и услугами), однако ничто не сравнится с нынешним экономическим вредом

Из-за коронавирусного кризиса бычий фондовый рынок, просуществовавший в США рекордный период, достигнул драматического финала — всего за несколько недель до своего 11-летия.

Обвал фондовых индексов, начавшийся в середине февраля, был настолько стремительным, что основной индекс S&P 500 за короткое время упал на 20% по сопоставлению с недавними максимумами.

Отскок был таким же быстрым. Индекс S&P 500 восстановился на 30% после мартовского минимума, соответственно формально медвежий рынок завершился, даже несмотря на усиление экономического кризиса, вызванного пандемией.

Сколько будет продолжаться ралли? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сравнить сегодняшний кризис с прошлыми катастрофами.

Категории медвежьих рынков

С 1880 года в США было около 27 медвежьих рынков, 12 из них — в послевоенный период. Но меж ними есть отличия. Их можно разделить на три категории. Во-первых, «структурные» медвежьи рынки, появляющиеся при взрыве денежных пузырей, зачастую когда коллапсы в банковском секторе и в сфере недвижимости приводят к сокращению толики заемных средств в балансах частного сектора.

Во-вторых, «циклические» медвежьи рынки — более распространенный тип в послевоенную эпоху — которые, как правило, связаны с ростом инфляционных ожиданий и процентных ставок. В-третьих, «событийно-ориентированные» медвежьи рынки, вызванные особенными обстоятельствами, такими как война, резкое изменение цен на нефть или кризис на развивающихся торговых рынках.

У каждого из них есть свои особенности. Структурные медвежьи рынки в среднем подразумевают падение почти на 60%. Они длятся три с половиной года, а возврат к первоначальной точке в номинальном выражении занимает примерно десять лет.

Циклические медвежьи рынки являются более мягенькими: среднее падение составляет примерно 30%, длятся они от двух до 2-ух с половиной лет, а восстановление занимает четыре года.

Масштабы падения на медвежьих торговых рынках, связанных с определенными событиями, аналогичны циклическим рынкам — действительно, весьма похоже на перепад между максимумом и минимумом в этом году — но корректировки происходят в течение более недлинного периода, длящегося в среднем девять месяцев. Восстановление также обычно происходит быстрее, в среднем в течение 15 месяцев.

Что происходит сегодня?

Это похоже на событийно-ориентированный медвежий рынок с точки зрения обстоятельств, но не имеет исторической параллели с точки зрения влияния. Например, трагедия 1987 года также была вызвана определенными шокирующими событиями, но не имела ничего общего с сегодняшними обстоятельствами.

Экономические потрясения, вызванные пандемией, стали самыми довольно серьезными за всю историю, но и ответные меры носят такой же масштабный характер. Большая поддержка со стороны монетарной политики открыла новые возможности для покупки активов. За исключением того, быстро были приняты решительные и нетрадиционные ответные квоты в области фискальной политики.

Эти действия помогли снизить предполагаемые опасности сильных отклонений для инвесторов, ограничив последствия со стороны второго и третьего раунда экономической изоляции. Умеренные темпы распространения вируса также позволили поточнее определить вероятную продолжительность ограничений. Совокупность этих факторов содействовала впечатляющему росту рисковых активов.

Хотя это ралли может оказаться очень сильным и слишком быстрым, учитывая тяжелый путь к нормализации, маловероятно, что спецакции пробьют предыдущие минимумы. Теперь всех больше волнует вопрос, чего можно ждать от выхода из этого кризиса.

Необычные особенности

Скорее всего, будут некие необычные особенности. Уровень государственного долга будет намного выше. Во многих странах соотношение валового долга и валового внутреннего товара, вероятно, будет таким же высоким, как и после Второй мировой войны.

Большой долг представляет собою своеобразный кредит из будущего для поддержания нынешнего роста. Как показывает опыт, это значит, что на обслуживание долга придется направить более высокую долю государственного дохода. Сейчас это сопряжено с меньшим риском, учитывая уровень процентных ставок. Но так как многие компании столкнулись со вторым кризисом, угрожающим их существованию, чуток более чем за десятилетие, они, вероятно, будут осторожнее и будут больше сберегать, как и многие домохозяйства. Это свидетельствует о замедлении долгосрочного роста и низких процентных ставках.

Допустимо, правительства не станут применять жесткие меры экономии, чтобы уменьшить долг, а скорее повысят корпоративные налоги — компании, вероятно, постараются диверсифицировать цепочки поставок, и, допустимо, появятся новые формы протекционизма. Обе тенденции будут способствовать понижению доходности корпораций. Общая цель в борьбе с кризисом может вынудить компании уделять больше внимания экологическим, социальным и управленческим вопросам.

Выводы

Можно сделать три вывода в области инвестиций. Фондовые управляющие будут отдавать предпочтение все более редчайшей группе быстрорастущих компаний. Они будут поощрять компании, которые приносят постоянные дивиденды — еще одна сокращающаяся группа. А из-за более высокого уровня долга инвесторы будут склоняться в сторону компаний с сильным балансом. В США это привело к тому, что на долю 5-ти крупнейших компаний (может означать: Компания (фр. compagnie) — название формирования, в России ей соответствует рота (пример, Лейб-компания)), технологических гигантов, приходятся рекордные 20% фондового рынка.

В Евро союзе все тоже меняется. Технологии обошли нефтяной сектор по рыночной себестоимости и имеют примерно такой же вес, как и банки. Меняются и сами рынки с учетом тех причин, которые определяют движение экономики.

Автор — главный стратег по глобальным вкладывательным стратегиям в Goldman Sachs и автор книги, посвященной анализу рыночных циклов, «The Long Good Buy: Analysing Market Cycles»

издания The Financial Times