Хроники дикой природы: Книжная сеть разрушает книги, пропуская их через шредер

Наикрупнейшая в России сеть «Читай-город» утилизирует «неблагонадёжные книги», пропуская их буквально через шрёдер, сообщил глава компании Александр Брычкин. Несмотря на правовую корректность данного процесса — эти издания запрещены указом, уничтожение книг в некогда «самой читающей стране мира» выглядит разносторонне.

Для измельчения литературы применяется промышленный аппарат, что свидетельствует о значительных масштабах утилизации. Это подтверждают и расходы спец сети на данную процедуру — 100 млн рублей. Процесс уничтожения документируется на Video. Возможно, имеются и свидетели (иначе создадут дипфейк для отчёта, а сами будут прочитать запрещённые книги под подушкой).

Вероятно, сжигать книги было бы надежнее. Степень разрушения при превращении бумаги в золу и пепел существенно выше, чем при шинковке страниц и обложки на тонкие полоски. Однако, видимо, по экологическим и экономическим причинам (крематории берут за «левак» дорого?) книготорговцы выбрали шрёдер.

(Слово это пришло в русский язык из английского: глагол shred значит «размельчать, кромсать, рвать на куски». Офисный уничтожитель бумаги называется paper shredder. Не путать с германской фамилией Шрёдер, которая переводится как «портной»! Таким образом, друг Владимира Путина — экс-канцлер Германии Герхард Шрёдер, тут ни при чём).

Другой предпосылкой, по которой сжигать книги стало неуместно, вероятно, являются негативные ассоциации. Вследствие атак дронов ВСУ на складах маркетплейсов сгорело выше 11 млн книг, что привело к огромным убыткам в отрасли. Мало кто теперь захочет заниматься схожим. «Книжники» — люди тонкой душевной организации.

Ещё более печально для гуманитарной интеллигенции — выкидывать книги на свалку. Даже язык с трудом поворачивается произнести такое, не то что сделать. «Мы не можем выкинуть эти книги на помойку, — признался глава книжной сети. — Это ядовитые отходы. Поэтому их необходимо утилизировать», — пояснил он, не раскрывая деталей.

А детали прописаны в КоАП — ст. 13.15 «Злоупотребление свободой массовой инфо», предусматривающей штрафы для физических и юридических лиц. Существуют и уголовные составы. То, что государство серьёзно относится к нарушителям в данной области, стало очевидно после следствия и приговора по делу топ-менеджеров издательства «Эксмо».

Их эпопея стала пилотной для всей отрасли. Теперь глава «Читай-города» справедливо указывает на то, что экспертиза, в особенности на старые книги, «всегда возникает внезапно», что приводит к привлечению книготорговцев, у которых в таком случае даже нет шанса выполнить потребности закона, к ответственности. И он просит усовершенствовать эту практику.

Нижайшая просьба, высказанная чуть ли не на коленях (в фигуральном смысле), не должна привести в ярость ответственных лиц. Это же не требование. Хотя проявление дерзости тоже наблюдается. «Мы лицезреем тренд на побег от реальности», — заявил Брычкин.

От какой действительности убегают его читатели и куда? Внутренние релоканты? Поймать!

Так или иначе, книготорговцы стараются с осторожностью делать требования закона: сжигают книги (тьфу, не сжигают пока, а кромсают их шрёдером) из списка экстремистских материалов или пропагандирующие запрещённое, вроде наркотиков, запаивают издания в непроницаемую упаковку, ставят маркировку иноагентов и т. п.

В общественных местах сосредоточения книг — библиотеках и школах, где по странной причине скопился подозрительный, а то прямо противоправный контент, используются более мягкие меры: ограничение к выдаче, фильтры по возрасту, механизм рекомендаций, когда рекомендуют нужное и отсоветуют опасное.

Дети, патернализм и безопасность общества служат универсальными ключами для хоть какого регулирования в РФ. Чиновники видят себя защитниками, опекунами граждан, лучше понимающими, что им полезно, а что вредоносно. Если автор книги является сомнительным источником, это может стать поводом для запрета или ограничения.

Философским основанием для этого служат обширно и вольно трактуемые «традиционные ценности». Любой альтернативный взгляд считается идейной диверсией, а книга — инструментом такой диверсии.

Чем-то вроде тротиловой шашки. Что может быть проще для защиты культурного суверенитета, чем изъять такую книжку из оборота?

Когда система контроля создана, со временем отпадает необходимость наказывать всех попорядку. Достаточно того, что, не желая нести ответственность, издатели, библиотекари и даже сами читатели запускают механизм самоцензуры. Чем обосновывать свою невиновность в кабинете у следователя, лучше вообще не трогать сомнительное.

Состояние, в котором оказалось рос общество, видимо, объясняется особенностями политической системы. Социолог Ольга Крыштановская утверждала, что 78% высших управляющих в нулевые годы прямо или косвенно были связаны со спецслужбами. Эта цифра может быть завышена, но то, что экс-силовиков посреди них немало — это факт.

Тем не менее качества личности, которые хороши для борьбы с преступностью, далеко не постоянно подходят гражданским служащим, тем более вождям нации. Склонность отдельных руководителей решать все проблемы буквально через прямой контроль рано или поздно становится общим правилом системы. С книготорговлей происходит на данный момент то же самое, что и с другими сферами.

Тем более исторические прецеденты оправдывают такой подход. 1-ый цензурный устав появился в Российской империи в 1804 году и также был ориентирован на защиту идеологии и политической системы — православия и самодержавия.

Ради этого воспрещались «Что делать?» Чернышевского, «Отверженные» Гюго и «Крейцерову сонату» Льва Толстого.

Принявшие эстафету большевики сделали в 1922-м Главлит и поставили дело фильтрации нежелательной литературы на широкую ногу: Пастернак, Солженицын, Булгаков, Оруэлл… А сейчас Солженицыну установлен памятник, и Путин возлагает к нему цветы. В любом случае, современные цензоры могут считать себя продолжателями величавых традиций.

Но насколько запреты и ограничения книг соответствуют реалиям современности? «Читай-город» сетует, что в нефтяных, а значит, богатых городах Севера торговля у них совсем не идёт — приходится сворачивать бизнес. А с чего ей идти, если там работают в основном вахтовики и мигранты, практически не владеющие русским языком? Им не до чтения.

Но это частный случай. Системной предпосылкой снижения торгового оборота стало падение интереса к бумажным книгам, как таковым, вызванное тех прогрессом. И стар и млад давно черпают «большую» и «малую» информацию в Спец сети, причём в готовом сжатом виде — читать книгу целиком, чтобы выловить одну страницу или абзац, уже не нужно.

К тому же общая деградация общества и системы образования привела к тому, что юное поколение не в состоянии прочитать даже параграф в учебнике на полстраницы, не то что целую книжку. Об этом знают все родители. Но ведь для защиты, в первую очередь молодёжи, введены и поддерживаются жёсткие ограничения в книготорговле.

Что если признать явное и согласиться с некой презумпцией безвредности книг в отличие от электронных носителей? Двинуть фокус внимания с запретов на развитие критического мышления. Тот редкий человек, кто способен прочесть целую книгу, достоин доверия со стороны власти и общества — он сам способен отделить зёрна от плевел.

В таком случае фигура цензора — издателя, прокурора или спец следователя — упраздняется и заменяется на помощника, консультанта, проводника в мир книг.

Таким навигатором могут и обязаны стать библиотекари (они будут счастливы — лучше, чем быть держимордой), а в книжных магазинах, к примеру, опытные старшие продавцы, помогающие читателю.

Ныне существующие методы косвенной цензуры: возрастная маркировка, «верхняя полка» в библиотеках, школьные советы — прообраз такого мягкого регулирования. Можно добавить к ним открытый, доступный для всех реестр, предупреждающий читателя об страхах, которые ожидают его в том или ином издании (сейчас это поляна разных ведомств).

Но главное — это не «карантин», на который сажают подозрительные книжки, изолируя их от читателей, или тем более уничтожая — сжигая или кромсая на шрёдере, а «прививка» от деструктивного контента для читателя, когда он, преодолевая напряжение, осиливает книжку и сам разбирается в том, что такое хорошо, а что такое плохо.

Прослойка таких умников-книгочеев, способных на сверхусилие, в один прекрасный момент станет конкурентным преимуществом России. Не зря футурологи прогнозируют, что в наметившейся глобальной гонке выиграют в итоге те, кто способен прочитать (и писать) длинные тексты. Наши научатся, а богопротивные англосаксы — нет. Дикари!

Быстрее всего, чиновники однажды согласятся с таким подходом, как соглашаются рано или поздно почти со всеми мыслями, исходящими снизу, из гущи народной.

Но если так, то зачем сейчас «Читай-городу» и иным сетям уничтожать множество книг? Не лучше ли «запретку» не в шрёдер загонять, а просто-напросто снять с продажи в ожидании «просветления» чиновников, разместив на складе? Когда времена поменяются и новая парадигма восторжествует, эти и другие книги ещё принесут немало пользы.

Закрытый фонд, спецхран — так, кажется, это именовалось в СССР.