Фунту придется попрощаться с иллюзиями о суверенитете |

Он был очень тяжелой обузой для британского правительства на протяжении многих лет

Однажды Маргарет Тэтчер сообщила, что никогда не позволит «бельгийцам» решать, сколько будет стоить английский фунт. Тогда премьер-министр попыталась нарушить планы канцлера казначейства Найджела Лоусона зафиксировать себестоимость фунта стерлингов в рамках европейского валютного механизма. Под «бельгийцами» она предполагала ЕС.

Борьба стоила канцлеру должности, но примерно через год Тэтчер была обязана смягчить позицию. Через два года после присоединения к данному механизму фунт был исключен из системы из-за спекулятивных продаж. К тому времени Тэтчер уже покинула пост, а ее место занял Джон Мейджор. Тем не мение, фунт стал незыблемым символом национального суверенитета в затяжной войне Ограниченной партии с Брюсселем. Вскоре «спасти» фунт от евро пообещал другой фаворит Тори — Уильям Хейг. Можно сказать, что черная среда заложила базы для голосования Тори по Брекзиту в 2016 году.

На днях аналитики Bank of America выпустили отчет. После референдума по Брекзиту фунт лишился привлекательности в качестве средства скопления. По мнению аналитиков, он больше не выдерживает сравнения с такими традиционными аналогами, как бакс, иена, швейцарский франк или евро. Напротив, фунт, возможно, больше похож на валюту развивающегося рынка, к примеру мексиканский песо. С 2016 года действующий курс фунта стерлингов свалился примерно на 14%, однако бюджетный дефицит и дефицит текущего счета сулят ему еще очень большие проблемы.

Роль фунта в истории

На самом деле, возведение фунта в ранг важной опоры государственности противоречило его роли в судьбе Британии после войны. На протяжении десятилетий неизменная угроза девальвации лежала тяжелым бременем на плечах сменявших друг друга премьер-министров. В 1945 году в фунтах велось около половины мировой торговли. С тех пор эта толика постоянно сокращалась.

Из-за неудачной попытки защитить престиж Англии на мировой арене за счет стерлинговых счетов в зарубежных центральных банках и денежных институтах правительства оказались во власти международных инвесторов и спекулянтов.

Это также привело к девальвации, имевшей довольно серьезные политические последствия. В 1950 году за один фунт можно было приобрести около 12 немецких марок. В отсутствие евро сопоставимая цифра сегодня была бы чуток больше двух марок. По сути, давление на фунт отражало разрыв меж желанием Великобритании сохранить статус мировой державы и способностью нестабильной внутренней экономики сделать достаточные ресурсы, чтобы соответствовать внешнеполитическим амбициям и обязательствам державы. Поддержка фунта вылилась в разрушительную политику попеременного стимулирования и сдерживания внутренней экономики.

Неслучайно девальвация, которую пришлось провести правительству Гарольда Вильсона в 1967 году, ознаменовала окончательный отказ от имперских притязаний с следующим выводом британских войск из зоны Суэцкого канала.

Учитывая это, можно подумать, что фунт уже очень давно утратил свой статус. Суверенитет, столь бережно охраняемый сторонниками Брекзита, — вообще всего лишь иллюзия. Истина, которую так и не смогла признать Тэтчер, заключалась в том, что государственный контроль не меняет реалии валютных рынков. Курс фунта, фиксированный он или нет, в конечном счете зависит от убежденности иностранных инвесторов в политической стабильности и экономических показателях страны — и, да, это относится и к бельгийцам.

Марк Карни, прежний управляющий Банка Англии, также отметил, что фунт (Фунт (единица измерения) — единица измерения массы) «утратил связь» со своими аналогами. Но не все финансовые институты разделяют мрачные прогнозы Bank of America.

Что ожидает фунт в будущем

Некоторые считают, что нынешний курс фунта может ускорить экономический спад после окончания переходных соглашений по Брекзиту. В короткосрочной же перспективе заключение даже незначительной торговой сделки с ЕС может привести к временному увеличению курса.

Тем не менее, независимо от заключения торговой сделки, и даже при условии относительно размеренного восстановления после рецессии, вызванной коронавирусом, Брекзит создаст свежие барьеры для торговли с важнейшим рынком для Великобритании. Это, в свою очередь, приведет к понижению экономического роста и росту дефицита текущего счета. При этом тяжело найти предпосылки для укрепления фунта в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

Безусловно, правительство могло бы посчитать такую утрату позиций своеобразным освобождением. На данный момент у него нет особых заморочек с финансированием растущего государственного дефицита. Девальвация также поможет хотя бы на время повысить конкурентоспособность. Правительство даже могло бы сделать вид, подобно Вильсону, что слабенькая валюта не снижает уровень жизни. Но это вряд ли согласуется с обещанием Бориса Джонсона перевоплотить Брекзит в платформу для реализации концепции «Глобальная Британия». Премьер-министр поддерживает новенькую роль страны в Персидском заливе и за его пределами.

Но никто не знает, где взять денежные средства

Так или иначе, фунт отражает представления остального мира о Британии. И эти сигналы не внушают оптимизма. В 1970-х годах (внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима)) Англия получила прозвище «больной человек Европы». Теперь она рискует стать инвалидом на окраине Евро союза.

издания The Financial Times