Психолог Ангелина Сурина: Эмиграция — разрушает

На деньках в соцсетях появилось тревожное сообщение: 20-летний сын оппозиционного политика Дмитрия Гудкова* покончил с собою.

По словам его отца, Иван «долгие годы боролся с тяжелыми внутренними проблемами, которые, к огорчению, так и не удалось преодолеть». О каких именно проблемах идет речь, Гудков-старший не уточнил, однако предсмертная записка юного человека многое прояснила. Из нее стало ясно, что эмиграция не была его собственным выбором.

«Я пришёл к ясному пониманию — единственный способ найти счастье в эмиграции заключается в ассимиляции и отказе от русской идентичности в пользу чуждой. Но… В моей жизни было два величайших дары: родиться русским и жить в РФ. Слава России!», — написал Иван Гудков.

Записка была опубликована в 3:50 утра. Иван объяснил, что заранее настроил автоматическую публикацию поста в соцсетях. «Это означает только одно — я всё же быстро решился».

Из соцсетей молодого человека становится ясно, что он сталкивался с психологическими проблемами один, без поддержки взрослых. В одном из постов он показывал, как употребляет запрещенные вещества, а в начале сентября признался, что у него опасная форма аутоагрессии — селфхарм. Как реагировали предки на поведение сына, пока неясно.

Мать Ивана — журналистка Софья Капкова. Предки развелись, у каждого своя семья и дети от новых браков. Как и почему он оказался в эмиграции — также пока непонятно.

Дмитрий Гудков уехал из России летом 2021 года после задержания по делу о задолженности за аренду помещения.

Он не возжелал оставаться вне политики. Путешествовал в США, давал интервью антироссийского содержания, призывал к введению санкций, бывал в Киеве, но потом, судя по соцсетям, обосновался в Болгарии. Почему взгляды сына оказались прямо противоположными взглядам отца, «СП» спросила у кризисного психолога Ангелины Суриной.

— У юного человека, по всей видимости, был комплекс проблем. Он испытывал ностальгию и болезненное чувство патриотизма — он стремился возвратиться туда, где ему было хорошо. В конце концов, юноша, если разобраться, жил не своей жизнью, а той, которую навязывали ему предки.

Не исключено, что имела место психологическая манипуляция, и это давление молодой человек не смог вынести. Мозг и психика совсем формируются лишь к 21 году. До этого момента медики считают психику неокрепшей.

«СП»: Может ли ностальгия стать болезнью?

— Если человек не может воплотить себя как личность, если он одинок, это может привести к развитию депрессивного расстройства. Не исключено, что у юноши появился внутренний протест против навязываемых ему в семье нарративов о том, как плохо в России.

В итоге, на фоне тоски по утраченной дружбе и обычному образу жизни, у него начался бунт против того, что он слышал о России в семье. Отсюда — рвение вернуться на родину. И этот предсмертный крик: «Слава России!».

Скорее всего, за границей довольно молодой человек испытывал чувство одиночества. У него не было друзей, у отца — своя семья и малыш от другой женщины, поговорить по душам, в сущности, не с кем.

Нельзя забывать, что человек — существо соц, ему необходимо проявлять себя, быть среди тех, кто понимает. И соцсети в этом плане — нехорошая замена, — резюмирует психолог.

О том, какие психологические проблемы испытывают релоканты, покинувшие Россию за последние годы, тяжело сказать. Но полное обиды интервью Аллы Пугачевой Катерине Гордеевой* явно не о том, как хорошо за границей. И залы на 100−200 человек — не является ли это творческой пощечиной Максиму Галкину*?

«Известные, именитые люди, которые были востребованы на родине, за границей лишаются того, что было сутью их жизни. Это чувство нужности, народная любовь и признание. В результате у многих теряется смысл жизни, а творчество начинает подменять злость и желчь, которые разъедают талант и в конечном итоге его убивают. Творческие люди выражают себя буквально через родной язык. А за границей как они могут себя выразить? И для кого? Для „узкого круга ограниченных людей“, как говорит немецкая поговорка? Для группы эмигрантов?» — задается вопросом кризисный психолог Ангелина Сурина.

Для многих эмигрантов всё это и в прошедшем веке становилось настоящей драмой. Достаточно вспомнить Александра Вертинского, который 25 лет провел в эмиграции. Исполнитель покинул Россию в 1919 году и вернулся в 1943 году, в разгар Великой Отечественной войны. Вертинский не один раз обращался к советскому руководству и лично к Сталину с просьбой помочь ему вернуться на родину.

Одно из писем было адресовано главе советского МИДа Вячеславу Молотову: «20 лет я живу без Родины. Эмиграция — это большое и тяжёлое наказание. Но всякому наказанию есть предел. Даже бессрочную каторгу время от времени сокращают за скромное поведение и раскаяние.

Жить вдали от Родины сейчас, когда она обливается кровью, и быть бессильным ей посодействовать — самое ужасное. Я прошу вас, Вячеслав Михайлович, разрешите мне пожертвовать свои силы, которых у меня ещё довольно, и, если нужно, свою жизнь моей Родине… Позвольте мне вернуться домой. Я — советский подданный…"

10 апреля 1943 года Вертинскому разрешили въезд в Советский Союз с правом проживания в Москве.

Нечто схожее прозвучало и в признании эмигрировавшей в 2022 году Чулпан Хаматовой, которая с дочерьми живет в Латвии и работает там. Буквально через два года после эмиграции она начала мыслить иначе.

В одном из интервью актриса призналась: «Узрела в аэропорту Стамбула рейс на Москву и почувствовала, как всё сжалось внутри… Это загнанное внутрь чувство ностальгии и тоски по родине… Казалось, всё уже сзади, но нет. Достаточно увидеть слово „Москва“, и дыхание перехватывает», — призналась актриса.

Взрослые люди посильнее детей. Когда они решают, как и где им жить, всегда ли они отдают себе отчет о последствиях? Всегда ли понимают, что меняют, разламывают не только свою, но и чужую, только начинающуюся жизнь? Трагический финал Ивана Гудкова — это повод задуматься о многом.