Bloomberg: России надо хеджировать риски снижения цен на нефть, но по-другому |

Оборона бюджета России от нового падения цен на нефть является правильной мыслью, но реализовывать ее надо не путем покупки пут-опционов, пишет Bloomberg.

Владимир Путин поручил гос чиновникам проработать идею хеджирования рисков снижения цен на нефть в целях защиты доходов бюджета в случае новейших рыночных потрясений. Подобная страховка выглядит заманчивой, однако целый ряд практических суждений говорит о том, что можно поступить умнее и инвестировать в другой вид хеджа, а конкретно — в подготовку трансформации энергетического сектора РФ в зеленую индустрию.

Хеджирование рисков понижения цен на нефть обычно заключается в покупке пут-опционов, которые позволяют реализовать черное золото по заранее установленной цене. Однако эта стратегия мало популярна у изготовителей, так как, во-первых, стоит дорого, а, во-вторых, в отсутствие серьезных рыночных колебаний страховка (Страховка (альпинизм) — снаряжение и система мероприятий для предотвращения несчастных случаев во время восхождения Страховка (скалолазание) — система мероприятий для предотвращения несчастных) просто сгорает.

Мексика является редким исключением из этого правила, и ее покупка пут-опционов на нефть является наикрупнейшей сделкой с этими инструментами на Wall Street. В период с 2001 по 2017 годы страна заплатила за страховку $11.7 млрд и получила назад в виде выплат по ней $14.1 млрд. Так почему бы Москве не последовать примеру Мехико?

Невзирая на низкую себестоимость добычи нефти в России, страна сильно стала жертвой от обвала цен, спровоцированного развалом старой сделки ОПЕК+ и коронавирусным падением мирового спроса на энергоэлементы. Этот кризис Москва запомнит надолго и вряд ли захочет вновь пережить. Потому идея Владимира Путина захеджировать доходы бюджета на фоне ожидаемого роста предложения нефти и вялого восстановления спроса смотрится логичной.

Однако данная стратегия выглядит привлекательной, скорее, на теоретическом уровне, чем практически.

Во-первых, у России уже есть серьезная зашита: резервы, скопленные в Фонде национального благосостояния, позволяют компенсировать выпадающие доходы бюджета во время падения цен на нефть ниже $40 за баррель. Плавающий цикл рубля также помогает смягчить удар по экономике во время рыночных шоков.

Таким образом, трудно не согласиться с главой ЦБ РФ Эльвирой Набиуллиной, которая считает, что покупка страховки от падения цен на нефть на денежные средства ФНБ вряд ли окажется хорошей идеей, особенно в случае роста ее себестоимости. А она обязательно вырастет, если второй по величине экспортер в мире начнет скупать пут-опционы. За исключением того, Мексика уже сообщала о том, что беспорядочные колебания цен на нефть повышают себестоимость годовой страховки от их снижения.

России пришлось бы потратить на такую страховку $3.6 млрд в 2019 году и $4.3 млрд в 2020, просчитал советник Владимира Путина Максим Орешкин, отталкиваясь от цен, которые заплатила Мексика за схожий хедж. При этом в одном только первом полугодии текущего года Москва бы заработала на нем практически $20 млрд.

Однако прошлый опыт не является гарантией будущих фурроров. Кроме того, покупка нефтяного хеджа помогла Мексике понизить стоимость рыночных заимствований, которая для менее закредитованной России не является очень важным фактором.

Если Москва все же захочет воспроизвести стратегию Мехико, совершенно не факт, что ей это удастся.

Во-первых, в мае Россия добывала 9.4 млн баррелей нефти в день, а Мексика — вообще всего 1.7 млн б/д. Поэтому покупка хеджа даже на часть этой добычи окажет приметное влияние на рынок и увеличит стоимость страховки.

Во-вторых, еще более серьезным фактором является риск контрагента. Продать России подобную страховку могут только лишь крупнейшие международные банки и торговые дома, которые могут разориться в случае нового обвала цен на нефть, да еще и попасть под санкции США за работу с Москвой.

Российская Федерация имеет все основания задуматься о покупке нефтяного хеджа в условиях падения мирового спроса на энергоэлементы и увеличивающейся рыночной турбулентности. Однако $4 млрд, которые она раз в год будет платить за подобную страховку, принесли бы больше пользы, если бы были инвестированы в других направлениях.

К примеру, средства ФНБ могли бы пойти на диверсификацию экономики России, которая остается очень сильно зависимой от экспорта углеводородов. Весьма продуктивной могла бы оказаться поддержка инноваторского малого бизнеса, который сильно пострадал от пандемии Covid-19, а также финансирование науки, образования и туризма.

Более близким к реальности вариантом является поддержка нефтегазового сектора, которая, однако, заключалась бы не в покупке нефтяного хеджа, а приняла бы вид инвестиций в технологии, дозволяющие российским нефтегазовым гигантом «позеленеть».

Российские производители нефти испытывают на себе меньше давления в экологическом плане, чем, скажем, Royal Dutch Shell. Но крупнейшие покупатели российских энергоносителей, например, в Европе, все больше беспокоятся о выбросах CO2. Потому «озеленение» российского нефтегазового сектора путем сокращения утечек метана и сжигания ненадобного газа, могло бы стать более надежной защитой на будущее, чем хеджирование рисков понижения цен на нефть (природная маслянистая горючая жидкость со специфическим запахом, состоящая в основном из сложной смеси углеводородов различной молекулярной массы и некоторых других химических соединений).

Bloomberg