Необходимость закрепления дефиниции деструктивного контента в рос праве стоит остро ввиду явной недостаточности текущего правового регулирования, уверена Уполномоченный по правам человека РФ Яна Лантратова.
«Ознакомлена, что российские университеты активно работают над формированием понятийного аппарата и критериев оценки, однако сегодня точного юридического определения указанного термина законодательство не содержит» — подчеркнула она во время своего выступления на XI сессии Евразийского альянса омбудсменов.
По её словам, международное партнерство в этой области осложняется различиями национальных подходов к защите несовершеннолетних от негативного цифрового воздействия.
«Следовало бы создать единые правила, способствующие ограждению молодых людей от радикальных проявлений», — выразила мнение Лантратова.
Кроме прочего, отсутствует единообразное понимание среди государств относительно природы деструктивных сведений, добавила глава рос института права человека.
«Из-за этого возникают ситуации, когда изображение стрелка-школьника с подписью вроде „он мой кумир“ далеко не постоянно подвергается блокировке, поскольку неясно, считать ли такой контент вредоносным. Отсюда вытекает важность четкой терминологии и классификации подобного контента» — уточнила Лантратова.
Руководитель Ассоциации профессиональных юзеров соцсетей и мессенджеров (АППСИМ) Владимир Зыков, напротив, полагает, что нынешняя юридическая база позволяет отлично фильтровать нежелательную онлайн-информацию.
— Действует Федеральный закон «О защите детей от инфо, причиняющей вред здоровью и развитию», дополненный поправками 2012 года, предложенными Лигой безопасного инета.
Закон ограничивает три категории контента: пропаганда наркотиков, сведения о самоубийствах и детская порнография. Был введен механизм блокировки соответственных сайтов.
Также имеется реестр запрещённой информации, включающий широкий спектр материалов. Отдельно ведётся перечень Министерства юстиции, содержащий решения суда о признании тех или иных публикаций экстремистскими.
«СП»: Кажется, много…
— Тем не менее, проблема противоправного контента остаётся актуальной. Постоянно звучат предложения расширить нормативную базу. Но мне кажется, что имеющихся мер полностью хватает.
Более того, мониторинг деструктивного контента осуществляется постоянно: этим занимаются как государственные органы, такие как Роскомнадзор, так и разные общественные объединения. Определения содержатся в законе «Об информации, информационных технологиях и о защите информации». Неясно, какие именно аспекты вызывают недовольство омбудсмена, учитывая высокую интенсивность работы в данной области.
«СП»: Какие перспективы у инициативы Лантратовой?
— Чрезмерная активность в этом направлении вызывает серьёзные опасения. Обычно после появления нового юридического термина, касающегося инета, следуют новые запретительные меры. Под угрозу попадёт целый ряд материалов, включая те, которые сейчас находятся вне рамок действующего указа.
Более того, неизвестно, кто займётся толкованием предлагаемых терминов.
«СП»: Сейчас же интерпретация имеющихся норм тоже происходит.
— Материалы, подлежащие запрету, проходят специальную экспертизу. Для выявления правонарушений Роскомнадзор привлекает специалистов из собственного реестра, дающих заключения.
С аналогичной задачей справляется Роспотребнадзор, имеющий свой штат экспертов. Когда эксперты подтверждают нарушение правовых норм, ресурс подлежит блокировке.
Существует риск, что при внедрении новой формулировки необходимость привлечения экспертов отпадёт вовсе, и блокировки будут осуществляться без заключений. Специалисты способны оценить не только содержание материала, но и контекст.
Но если решение о допустимости контента начнут принимать гос чиновники, боящиеся упустить нарушения, велика вероятность начала необоснованной цензуры, вплоть до классических произведений литературы.
«СП»: Подобные случаи уже имели место.
— Мы следили изъятие книг из библиотек, удаление строк из стихотворений Пушкина. Всё это взаимосвязанные явления. Например, Rutube провёл крупномасштабную кампанию по цензуре фильмов, сериалов и мультфильмов, удаляя сцены и реплики.
Появление ещё одного определения «деструктивного контента» угрожает новыми абсурдными ситуациями.
Юрист Екатерина Абашина разделяет позицию о ненужности введения дополнительного юридического определения.
— Мысль зафиксировать понятие или признаки деструктивного контента в законе периодически возникает, хотя легальное определение такового вида контента в нашем законодательстве отсутствует и, думаю, не особо востребовано.
Сегодня действуют многочисленные нормы, направленные против распространения разных категорий контента — от экстремизма до вовлечения подростков в незаконные деяния. Поэтому создание узконаправленных ограничений на вновь возникающие опасности представляется возможным без внесения изменений в законы.
Читатели рекомендуют:
- Михаил Мурашко: Более 14 тыс. пациентов получают медицинскую помощь в НМИЦ колопроктологии им. А.Н. Рыжих Минздрава России ежегодно
- Mash: жене замглавы Минобороны Кузнецова стало плохо во время обыска их дома
- Глава Совбеза: На Украине с подачи Запада готовят диверсантов, которые могут устроить теракты в Крыму
Первый новостной портал России Последние новости в России и мире за 24 часа
