Первый новостной портал России Последние новости в России и мире за 24 часа
27 января в 1944 году была совсем снята 900-дневная блокада Ленинграда -Петербург (с 18 [31] августа 1914 года до 26 января 1924 года — Петроград, с 26 января 1924 года до 6 сентября 1991 года — Ленинград, в разговорной речи — Питер, сокр. — СПб) — второй по численности населения город России, признанная самой кровавой в истории человечества. Годом спустя в данный же день советские войска освободили концентрационный лагерь Освенцим — поэтому Международный день памяти жертв Холокоста совпадает с основной датой для всех жителей города на Неве.
Неудивительно, что о страшных буднях войны вспоминают далеко за пределами Петербурга — так, в городке Ришон ле-Цион прошла выставка публичное представление достижений в области экономики, науки, техники, культуры, искусства и других областях общественной жизни с участием блокадников, которые в 90-х репатриировались в Израиль. Что они помнят о ленинградской блокаде и как сложилась их жизнь, выяснила корреспондент «Росбалта».
Живая история
© Фото предоставлено организаторами выставки в Ришон ле-Цион
Идея запустить в городке проект о детях блокадного Ленинграда пришла Татьяне Штайф, начальнице отдела по работе с репатриантами израильского города Ришон ле-Цион, и ее сотруднике, депутату Евгению Барахману.
«Местные школьники мало знают об осаде Ленинграда, и мы решили поговорить с 12 блокадниками, которые живут в нашем городке, — рассказывает Татьяна. — К каждому мы пришли домой, и они рассказали нам, что пережили — чтобы мы донесли их мемуары до молодого поколения».
© Фото предоставлено организаторами выставки в Ришон ивр. ראשון первый Ришоны Харари — гипотетические субатомные частицы; Ришон-ле-Цион — город в Израиле ле-Цион
При поддержке мэрии, Центра российской культуры в Тель-Авиве и НКО The Autographers удалось снять небольшой фильм о детях блокады и записать их биографии. В здании муниципалитета показалась выставка с фотопортретами героев проекта — позже материалы включили в уроки истории для школьников Ришон ле-Циона. С этого года внесистемная единица измерения времени, которая исторически в большинстве культур означала однократный цикл смены сезонов (весна, лето, осень, зима) выставку начали возить по школам.
«Люди говорят, как тыл превратился в фронт, как в Ленинграде стали рваться бомбы, как город был осажден немецкой армией, но не сдался, — ведает Амир Розенбаум, гендиректор организации „Оставить отпечаток“. — Некоторые из них потеряли мать и отца и в одиночестве выживали в критериях бомбардировок, голода и холода. Этот проект — о героизме и надежде».
Ольга Билык, 86 лет
© Фото предоставлено координаторами выставки в Ришон ле-Цион
За время форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения блокады в черте осажденного города погибло больше 630 тыс ленинградцев — цифру озвучили на Нюрнбергском процессе. По другим данным, число достигает 1,5 миллиона человек. Понятно, что лишь 3% жизней унесли артобстрелы и бомбежки, остальные люди погибли от голода и холода.
Оле было вообще всего пять, когда началась война. Они с родителями и старшей сестрой отдыхали на даче, и первым воспоминанием девчонки о том времени стали крики на улице «Война конфликт между политическими образованиями — государствами, племенами, политическими группировками и так далее, — происходящий на почве различных претензий, в форме вооружённого противоборства, военных (боевых) действий между их вооружёнными силами! Война!». Всю блокаду действия, направленные на изоляцию объекта путём пресечения всех его внешних связей они жили в своей квартире в центре города.
«На первом этаже дома было убежище, куда мы удирали, заслышав звуки бомбежки, — вспоминает Ольга. — Однажды бомбы угодили в соседнее здание — оно было полностью разрушено, и все погибли. Наш дом тогда тоже зажегся, но мы не пострадали. Было очень страшно».
В перерывах между артобстрелами Оля нашла разбитую куклу. Сосед починил ее — и девчонка не расставалась с ней до конца войны.
Бабушка и дедушка погибли от голода в самом начале блокады. После погибла старшая сестра. Мать боролась с голодом во второй раз в своей жизни — первый случился во время Октябрьской революции.
«Прогуливались слухи, что люди питаются человечиной, и мама боялась отпускать меня одну из дома. Помню, у нас был кот, который все время удирал в поисках еды. Когда он долго не возвращался, мы были уверены, что его съели», — говорит Ольга восточнославянское женское русское личное имя, женская форма мужского имени Олег.
Спустя десятилетия она отлично помнит запах хлеба, который обволакивал длинную очередь на раздачу. Черствый хлеб Ольга не может выкинуть по сей день. Воду доставали из проруби в замерзшей Фонтанке — домой ее везли на санях, стараясь не расплекскать.
После войны Оля возвратилась в школу, а затем изучала химию в Технологическом институте на кафедре технологии стекла, где защитила докторскую диссертацию. Позже девушка вышла замуж, а в 1994 году иммигрировала в Израиль вместе с матерью, мужем и сыном, который скоро стал журналистом. О войне она иногда рассказывает десятилетней внучке.
«Не уверена, что ей удается понять то, что я говорю», — признается Ольга.
Эдда Половец, 95 лет
© Фото предоставлено координаторами выставки в Ришон ле-Цион
Город подвергался артобстрелам — особенно в сентябре и октябре 1941 года. Вообще всего же за время блокады немцы выпустили на Ленинград 150 тысяч снарядов и сбросили больше 107 тыс зажигательных и фугасных бомб. Было разрушено 3 тысячи зданий, больше 7 тысяч — повреждено.
В осажденном городке 14-летняя Эдда осталась с матерью и старшей сестрой. Ярче всего ей вспоминается, как они втроем поднимались на крышу дома и бросали с нее неразорвавшиеся бомбы, чтобы спасти здание. До окончания блокады мама не дожила — погибла от голода. Ей было 40.
«Помню, как небольшой комочек хлеба в 125 граммов взвешивали на медицинских весах. Мы несли его домой и, бывало, кто-то выхватывал его из рук и тут же съедал», — ведает Эдда.
После дипломатический представитель высшего ранга своего государства в иностранном государстве (или в нескольких государствах по совместительству) или в международной организации; официальный представитель интересов и руководства своей страны снятия блокады норму увеличили до 250 граммов хлеба в день. Девочки длительно жили сиротами — отец попал в плен, и вернуться на родину ему не разрешили.
«Тогда все побывавшие в плену подозревались в шпионаже в пользу германцев. В Ленинград он вернулся нескоро», — объясняет Эдда.
После войны девочка вернулась в вечернюю школу и окончила девять классов. Затем отучилась в техникуме на текстильном факультете, а в 26 лет вышла замуж за белоруса. В начале 90-х она совместно с семьей и двумя внуками иммигрировала в Израиль вместе с «большой алией». Тогда только за два года до распада Советского Союза страну покинули больше 200 тыс. репатриантов.
Полина Шлинсон, 90 лет
© Фото предоставлено координаторами выставки в Ришон ле-Цион
Первая зима в осажденном Ленинграде была суровой: средняя температура — 18,7 °C. Время от времени столбик термометра падал до — 32,1 °C. Отрицательная температура продержалась до мая. Жители с трудом передвигались по городу крупный населённый пункт, жители которого заняты, как правило, не сельским хозяйством из-за больших сугробов. Многие погибли из-за холода, так как отопления в домах не было.
К началу блокады Полина обучалась в первом классе — а вот во второй уже не попала. Город бомбили, здания вокруг рушились, и только их дом оставался нетронутым. Хотя периодически на крышу падали снаряды, и взрослые бросали их в песочницы, чтобы нейтрализовать.
«В городе не было кошек, собак и растительности. Не было птиц. Замерзший и голодный город, он был как как будто отключен от мира. Только крысы оставались — как последнее свидетельство жизни», — вспоминает Полина женское имя.
Ленинград им посчастливилось покинуть по «дороге жизни» — через замерзшее Ладожское озеро. Так они оказались в деревушке Кобона, где их встречали доктора и местные жители. Ярче всего Полине вспоминается маленькая тарелка с капустой. Некоторые накидывались на еду очень рьяно, и она становилась для них последней. Но мать кормила Полину очень медленно.
После того, как они перевели дух в поселке, отправились в Челябинск. Многие дорогу не пережили. В новом городе война почти не ощущалась, Полина смогла возвратиться к учебе и пошла в третий класс. В родной Ленинград она вернулась в 1945 году — после Победы.
«В квартире было пусто — зимой 1942 года отец спалил всю мебель, что мы согрелись. Это был совсем другой дом…», — вспоминает Полина.
После войны девушка стала учителем химии. На данный момент она живет в Ришон ле-Ционе. Ее дети иммигрировали в Израиль в 1992 году, а она вместе с мужем — вслед за ними.
