«Семерка» ОПЕК+, включая Россию и Саудовскую Аравию, обсудят на каждомесячной онлайн-встрече ситуацию на мировом рынке нефти и дальнейшие планы по добыче «темного золота».
На первый взгляд, никаких поводов для беспокойства тут вроде нет.
Вице-премьер РФ Александр Новак уже заверял СМИ, что организация не намеревается принимать каких-либо резких решений, поскольку мировой нефтяной рынок сейчас находится в состоянии тривиального дефицита. Агентство Reuters со ссылкой на источники также писало, что на предстоящей встрече «семерка» намеревается оставить без изменений квоты по добыче нефти на октябрь.
Но стоит принять во внимание тот факт, что с апреля прошедшего года ОПЕК+ начала постепенно возвращать на рынок сокращенные баррели, однако полностью вышла из добровольческих сокращений вместо нынешнего сентября уже в прошлом, на год раньше плана. При этом в мае сегодняшнего года из состава ОПЕК и ОПЕК+ полностью вышли Объединенные Арабские Эмираты. Сейчас же все чаще поговаривают о выходе из состава этих организаций еще и Венесуэлы.
Не приведет ли цепочка таких событий к тому, что в отсутствии каких-то ограничений по добыче нефти Россию таки отпихнут на обочину мирового нефтяного рынка, и мы потеряем собственные рычаги влияния на него?
— В данном случае речь идет о том, что эти державы просто возвращают на рынок все те добровольные сокращения, которые у них были раньше, а квоты ОПЕК+ сами по себе остаются. Но есть один интересный нюанс, — отметил ведущий эксперт Фонда национальной энергетической защищенности, эксперт Финансового института при правительстве РФ Игорь Юшков.
— Большинству участников эти квоты никаких ограничений не создадут, так как ближневосточные страны просто не могут вывезти всю ту нефть, которую им разрешено добывать. Потому их реальная добыча сейчас несколько меньше установленных квот.
Россия, например, добывает приблизительно на миллион баррелей в сутки меньше, чем положено. По квотам ОПЕК+ мы можем добывать кое-где примерно 9,9 млн баррелей нефти в сутки, а по факту добываем что-то около 8,9 млн баррелей. По полностью очевидным причинам — в связи с логистическими проблемами и сложностями с переработкой. О временном нраве этого явления в том числе и говорил Александр Новак в ходе Восточного экономического форума. Равномерно, конечно, мы на уровень квот по объему нефтедобычи выйдем, но на это понадобится некоторое время, а пока добываем вот столько.
«СП»: Распад ОПЕК+, о вероятности которого все активнее размышляют специалисты, может преподнести нам какие-то неприятные сюрпризы в плане нефтедобычи?
— Такой альтернат действительно возможен, потому что совсем недавно мы наблюдали, как Объединенные Арабские Эмираты покинули ОПЕК+. Ирак очень недоволен выделенными ему квотами, хотя неспособен дотянуть свою суточную добычу даже до этих характеристик из-за закрытия Ормузского пролива. Вполне вероятно, что американцы, теперь полностью контролирующие Венесуэлу, еще и ее «выйдут» из организации в добровольно-принудительном порядке.
Вобщем, даже если сделка развалится полностью, это совсем не будет означать катастрофы для России. Да, на фоне вести об этом цены на нефть пойдут вниз, что было бы вполне объяснимо чисто психической реакцией мирового нефтяного рыка на ситуацию. Но здесь есть и свои плюсы. Мы бы тогда как минимум освободились от всех ограничений, вновь стали бы добывать нефти ровно столько, сколько сможем.
Но вот на данный момент всё-таки ОПЕК больше пользы нам приносит, потому что мы всё равно не можем выполнить наши дневные квоты по добыче. А если сделка развалится и откроется Ормузский пролив, то все начнут добывать нефть по полной. И в итоге примерно за полгода цены на нефть на мировом рынке опустятся. До тех пор, пока у кого-либо, в том числе и у США, добыча не скорректируется. И эти шесть месяцев в низких нефтяных ценах нам прожить будет довольно сложно.
«СП»: Выходит, что есть сделка ОПЕК+, что ее нет, мы так или иначе испытываем трудности. С добычей ли, с логистикой ли, с кое-чем еще. Получается, наша способность влиять на мировой нефтерынок существенно поколеблена?
— Влияешь ты на рынок или не влияешь — никак не главный вопрос на сегодняшний день. Вот США нет ни в ОПЕК, ни в ОПЕК+, и что? Они спокойненько себе добывают в 24 часа по 14 млн баррелей нефти. И при этом вполне нормально себя чувствуют.
На мой взор, гораздо более важной целью для нас, чем сохранение влияния на рынок, является сохранение низкой себестоимости нефтедобычи. Чтобы сохранить личную конкурентоспособность даже при низких мировых ценах. Потому что на сегодняшний день у нас отнюдь не самая высочайшая себестоимость нефтедобычи в мире. Тем же США свя нефть обходится гораздо дороже. Даже с учетом того, что у нас на данный момент относительно большие затраты на доставку нефти, логистику и посредников из-за санкций.
«СП»: Выразить признательность за это, видимо, нужно закрытый Ормузский пролив?
— Когда пролив рано или поздно раскроется, начнется главная интрига мирового нефтяного рынка. Потому что страны Ближнего Востока получат вероятность добывать нефти ровно столько, сколько смогут из-за большой вероятности распада сделки ОПЕК+. Просто потому что те же саудиты зададутся вопросом — а почему это соседним ОАЭ можно добывать столько, сколько очень хочется, а нам нельзя, мы хотим так же. Тем более что мы страдали, много не добывали, так что имеем легитимное право теперь все себе компенсировать.
«СП»: А мы-то что в таком случае? Если ближневосточная «легкая» нефть польется свободно ручьями по всему миру, где мы окажемся?
— Штука в том, что при условии сохранения относительно низкой себестоимости добычи мы сколько нефти ни добудем, всю сможем воплотить. Так или иначе продать всю добытую нефть для нас не проблема. Проблема всегда была с «дополнительно добыть», но не с «доставить». Правда, по какой стоимости мы в тот или иной период ее доставляли — это уже, как говорится, отдельный вопрос.
А вот с газом у нас ситуация совсем противоположная. У нас нет никаких проблем с его добычей, мы можем его сколько угодно выкачивать. А вот с логистикой и в особенности с маркетингом газа проблема есть. Куда его пристраивать и как — это, что называется, вопрос на миллион.